Отец Николай Алексеевич Гурьянов родился 24 мая 1909 года в селе Чудские Заходы Гдовского уезда, Ремдской волости, С.-Петербургской губернии в благочестивой семье Гурьяновых. Принял святое Крещение в Михаило-Архангельском храме с. Кобылье городище. С детства прислуживал в алтаре. Любовь к храму и к церковному пению была присуща всем членам их семьи: его отец Алексей Иванович был регентом церковного хора; старший брат, Михаил Алексеевич Гурьянов — профессором, преподавателем С.-Петербургской консерватории; средние братья, Петр и Анатолий, также обладали музыкальными способностями, но о них осталось мало известий. Все трое братьев погибли на войне. Батюшка так вспоминал об этом: "Отец у меня умер в четырнадцатом году. Осталось нас четверо мальчиков. Братья мои защищали Отечество и от фашисткой пули, как видно, не вернулись… Благодарите Отца Небесного, мы живем теперь, у нас все есть: и хлеб и сахар, и труд и отдых. Я стараюсь вносить в Фонд Мира ту копеечку, которая помогает избавиться от этих военных действий… Война ведь пожирает молодые жизни. Не успел человек открыть дверь в жизнь — уже уходить…"
Существует предание, что о. Николай побывал на о. Залита (в ту пору Талабске) еще в отроческом возрасте. Рассказывают, что примерно в 1920 году настоятель храма Архангела Михаила, в котором отрок Николай работал алтарником, взял мальчика с собой в губернский центр. Добирались водным путем и на острове Талабск пристали отдохнуть. Пользуясь случаем, решили посетить подвизающегося на острове блаженного. Звали того Михаилом. Был он болящим, всю жизнь носил на теле тяжелые вериги и почитался как прозорливец. Говорят, что блаженный дал священнику маленькую просфору, а Николаю — большую и сказал: "Гостек наш приехал", предсказав ему таким образом будущее многолетнее служение на острове…
В 20-е годы их приход посетил Митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин (будущий священномученик). Отец Николай так рассказывает об этом событии: «Я мальчишкой совсем еще был. Владыка служил, а я посох ему держал. Потом он меня обнял, поцеловал и говорит: "Какой ты счастливый, что с Господом...”».
До 1929 года о. Николай служил псаломщиком в Свято-Никольском храме с. Ремда Середкинского района Ленинградской (теперь Псковской) области.
В конце 20-х годов он окончил Гатчинский педагогический техникум и первый курс педагогического института в Ленинграде, затем учительствовал в Тоснинском районе Ленинградской области.
В тридцатые годы о. Николай прошел тернистым путем всех исповедников и новомучеников Российских: он был арестован и прошел этапы, лагеря. Несколько лет провел в ссылке в Сыктывкаре, где во время работы сильно повредил ногу. В период этих тяжких испытаний батюшка встречал много подвижников, истинных светильников веры Православной, пример которых во многом определил путь его дальнейшего служения Богу и Его Церкви, недаром новомученик Российский архиепископ Илларион (Троицкий) подчеркивал, что заключение — безценная школа добродетелей.
Начало пастырского служения о. Николая Гурьянова совпало с тяжелыми испытаниями для нашего народа — Великой Отечественной войной. В начале войны, оказавшись на территории оккупированной немцами, о. Николай был перемещен в Прибалтику. Здесь, в Рижском кафедральном соборе, 8 февраля 1942 года он был рукоположен в сан диакона Митрополитом Сергием (Воскресенским), а 15 февраля 1942 года святитель Сергий рукоположил о. Николая Гурьянова в сан иерея. В этом же году о. Николай окончил богословские курсы, которые возглавлял Митрополит Мануил (Лещинский).
Вскоре отец Николай был направлен в г. Ригу, где до 28 апреля 1942 года служил священником в Свято-Троицком женском монастыре. Оттуда, по указу Митрополита Сергия, был переведен в г. Вильнюс, где исправлял должность уставщика богослужений в Свято-Духовском монастыре до 16 мая 1943 года. С 1943 по 1954 гг. о. Николай Гурьянов является настоятелем храма свт. Николая в с. Гегобрасты Паневежского благочиния Литовской ССР.
Фактов о служения отца Николая в те годы сохранилось немного, один из них — автобиография, написанная его рукой.
Автобиография
Я, Гурьянов Николай Алексеевич, родился 24 мая 1909 года в бывшей Петербургской губернии Гдовского уезда, Ремедской волости и крещен в Свято-Михаило-Архангельском храме Кобылья Городищенского прихода.
Еще в дошкольном (как помню) возрасте, я горячо привязался к Церкви Божией, служителям Ея и эта любовь во мне осталась на всю жизнь. Я с раннего возраста принимаю активное участие в делах Дома Божия. А именно: в родном храме прислуживаю в Св. Алтаре, читаю, пою на клиросе, вместе с батюшкой прихода хожу по домам и пою молебны.
В Ремде, Середкинского р-на, 1929 года я исполняю должность псаломщика при Свято-Никольском Храме, затем работаю на производстве и заканчиваю среднюю школу.
Под Ленинградом в Тоснянском районе учительствую, на этой работе застает война 1941 г. и оккупация.
15 февраля 1942 г. принимаю святое Рукоположение в сан иерея и в городе Вильнюсе поступаю в Духовную Семинарию. В июле м-це 1943 г. из Вильно перехожу на приход Гегобрасты Поневежеского благочиния; а в 1951 году кончаю Д. Семинарию на Заочном Секторе при Ленинградской Д. Академии и там же продолжаю повышать Богословские знания на втором курсе Духовной Академии.
Протоиерей Н. Гурьянов
Правящий Архиерей характеризовал отца Николая как высокодуховного пастыря, ответственно и благоговейно относящегося к своим священническим обязанностям, пользующегося доверием и любовью паствы. Вот некоторые фрагменты из этой характеристики (от 15 октября 1958 г.), подписанной Архиепископом Виленским и Литовским Алексием :
"Это, без сомнения, незаурядный священник. Хотя приход его был малочислен и бедный (около 150 человек прихожан), но благоустроен так, что может быть показательным примером для многих…
В личной своей жизни — безукоризненного поведения. Это пастырь — подвижник и молитвенник. Целибат . Приходу отдавал всю свою душу, все свои силы, свои знания, все сердце и за это всегда был любим не только своими прихожанами, но и всеми, кто лишь только ближе соприкасался с этим добрым пастырем".
О его высочайшем пастырском достоинстве свидетельствуют и церковные награды, полученные им в те годы: в 1952 г. — золотой наперсный крест, и сан протоиерея в 1956 г. по указу Святейшего Патриарха Алексия.
Долгие годы верным спутником и помощником в пастырских трудах и в повседневных заботах для отца Николая была его мать — Екатерина Стефановна.
Верная раба Божия, матушка Екатерина, сумела привить свою беззаветную любовь ко Господу своему сыну. Храм, молитва Богу, Божией Матери, святым Божиим, и особенно ко своей святой небесной покровительнице великомуч. Екатерине, были главными занятиями ее жизни. Почила о Господе матушка Екатерина Стефановна 23 мая 1969 г. и похоронена на кладбище, напротив батюшкиного дома.
Настает важный для о. Николая 1958 год.
"Боголюбивый Батюшка, о. Владимир! — пишет отец Николай неизвестному нам адресату. — Если о. Иоанн не тронулся из Залита, то пусть он с Богом сидит там зиму, а я себе буду сидеть у себя в Гегобрастах до весенних теплых, светлых, долгих дней, вполне соответствующих моему переезду и переезду о. Иоанна. А если же о. Иоанна перевод и переезд неминуем и состоится этой осенью, то нужно нашу передвижку уложить пока не совсем короткие дни и сухая погода. С любовию о Господе к Вам — о. Н."
Перевод состоялся осенью. По указу Владыки Иоанна (Разумова) от 21 октября 1958 года отец Николай назначен настоятелем храма свт. Николая на острове Залита Псковского района. Уже в день Покрова Пресвятой Богородицы о. Николай служит первую литургию. Здесь пройдут последующие сорок четыре года его жизни и пастырского служения. Здесь он станет тем, кем знаем мы его сегодня — батюшкой Николаем, старцем с о. Залит…
С первых дней служения батюшка благоукрашает свой храм. В нем появляются новые иконы и другие святыни, периодически производится необходимый ремонт придельного храма в честь иконы Божией Матери Одигитрия.
В 1988 году протоиерей Николай был награжден митрой и правом служения с открытыми Царскими Вратами до пения "Херувимской”, а в 1992 году, по указу Святейшего Патриарха Алексия II, — до пения "Отче наш”.
"Когда батюшка приехал, — делится своими воспоминаниями духовное чадо старца Валентина Алексеевна, — на острове не было ни одного деревца. Он поедет в Почаев, привезет липы, из Киева — каштаны, в Тарту дали жасмин, откуда-то достал саженцы яблонь. Глядя на него, и мы стали около домов яблони сажать. В жару берет два ведра и бегом на озеро за водой. Нас-то всех подымет: "Идем, Валюшка, и твои яблоньки пить хотят". Все уж спешим гуськом с ведрами к озеру, а он все бегом, бегом, скорее всех. Забежит — выльет, и опять в свою череду. Все бегом, с шутками, как усидишь? Так и засадили остров. А уж кладбище-то он сам. Как батюшка приехал, так и остров изменился".
Остров изменялся не только внешне, но и внутренне, духовно. С любовью и терпением учил отец Николай, что главное не здесь и не сейчас, а там, в будущей жизни, и каждая маленькая победа над собой, над суетными греховными обычаями мира — это шаг к этой блаженной будущей жизни.
Долгие годы к маленькому батюшкиному домику нескончаемым потоком со всех городов и весей изливалась река православных паломников . В любое время года — и в мороз, и в ненастье. Там, на большой земле, кипел водоворот житейских страстей, возникали политические и экономические кризисы, приходили и уходили в небытие парламенты и правительства, а здесь решались одни и те же всегда неизменные вопросы: "Как спастись и наследовать блаженную вечность? Как примириться с Богом и ближними? В чем смысл и какова цель наших болезней, бед и скорбей?” Можно было прожить жизнь и не добиться ответа, не понять самых простых вещей, или приехать сюда, тихо постоять у калиточки и вдруг увидеть просветленный батюшкин лик, испытать радость сопричастия с тайной Царствия Небесного, которая кажется и была сокрыта за маленькой деревянной дверью его скромного домика-кельи...
В последние годы отец Николай говорил очень мало, наставления его были коротки и односложны, — воистину, "не обилие слов умоляет Бога, но душа чистая и являющая добрые дела" , — главное его делание скрылось от внешнего взора во "внутреннюю келию", где и творилось великое таинство молитвы. Это стало естественным завершением всего жизненного подвига батюшки, благоухающим плодом его подвижничества, ибо, как говорит свт. Игнатий Брянчанинов, если будем сеять семена молитвы, не истончив плоти, то вместо правды принесем плод греха... Красота же души, высвобожденная победой над плотским естеством способна сотворить чудо, ибо "когда она возгласит угодное Ему (Богу), то получает все"
Что открылось миру в благословенном "молчании" молитвы старца? Немногое. Предостережения о гибели подводных лодок, землетрясениях — то, чего по неведомым Божиим судам избежать уже было нельзя, но безусловно осталось тайной то, чего мир избежал. Сколь гнева преложил на милость Всемогущий Судия по молитвам отца Николая, какие наказания до времени отложил? Едва ли кто даст ответ. Но достоверно одно: мы не вправе сомневаться в благодатной, преображающей и спасающей мир силе молитвы залитского старца. «Ты, может быть, скажешь, что теперь нет таких монахов (старцев, И.И.), которые молились бы за весь мир? — вопрошает прп. Силуан Афонский и отвечает: — А я тебе скажу, что когда не будет на земле молитвенников, то мир кончится, пойдут великие бедствия; они уже и теперь есть». Да, они есть и день ото дня множатся. Мир распадается, пожиная последствия грехов и беззаконий, которые, тем не менее, в изобилии продолжает порождать и если пока еще держится на плаву, то только благодаря созидающей и содержащей плоть бытия силе молитв святых, живущих любовью Христовою. После смерти отца Николая местные жители неоднократно замечали, что голуби вдруг покидали свое насиженное место во дворике, слетались к могиле старца и ходили вокруг нее. Там же, у места упокоения своего хозяина, часами неподвижно сидел кот Липа; его уносили домой, но он возвращался. Многие видели, что кот плакал…
