Тезис первый. Моральных поступков не бывает вообще: таковые есть совершенная мнимость. Не потому только, что они недоказуемы (что признавал, например, Кант, равно как и христианство), но и потому, что вообще невозможны. Люди, по психологическому недоразумению, изобрели противопо0 ложность движущим их силам, и полагают, что нашли имя для иного вида этих движущих сил; изобрели фиктивное primum mobile1 , которого не существует вовсе. По логике,
из которой вообще выведена антитеза «морального» и «аморального», следует на самом деле заключить вот что: бывают только аморальные намерения и поступки.
Второй тезис. Различение между «моральным» и «аморальным» исходит из того, что как моральные, так и аморальные поступки суть акты свободной спонтанности,— короче, что таковая свободная спонтанность существует, или, иначе говоря: что моральная оценка вообще относима только к одному виду намерений и поступков, а именно — к свободным намерениям и поступкам. Но весь этот вид намерений и поступков — опять же чистая мнимость: того мира, к которому моральный масштаб только и приложим, не существует вовсе. Не бывает ни моральных, ни аморальных поступков.
Психологическое заблуждение, из которого возникла понятийная антитеза «морального» и «аморального»: «самоотверженный», «неэгоистичный», «готовый к самопожертвованию» — все это нереально, фиктивно. Ошибочный догматизм в отношении «ego»: то же самое, что и взятое атомистически, в ложной антитезе к «НеЯ»; тем самым выделено из миростановления, как нечто сущее. Ложная субстанционализация «Я»: ее, (уверовав в индивидуальное бессмертие) и особенно под напором религиозно моральных установлений, сделали догматом веры. После этого искусственного выделения «ego» и объявления его само&по&себе сущим получили антитезу ценностей, которая казалась неоспоримой: отдельное «ego» и неимовер& ное «Не Я». Казалось самоочевидным, что ценность отдельного «ego» может состоять лишь в том, чтобы относить себя к неимоверному «Не Я», то есть подчинять себя ему и ради него существовать. — Тут все определяли стадные инстинкты: ничто так не претит этим инстинктам, как суверенитет отдельной особи. Но если предположить, что «ego» понимается как само по себе сущее, тогда оказывается, что ценность его — в самоотрицании. Итак: 1. Ложное обособление «индивидуума» как атома; 2. Признание заслуг стада, которое это желание оставаться атомом не приемлет и воспринимает его как враждебное; 3. Как следствие: преодоление индивидуума через смещение его цели;
4. Тогда стало казаться, что есть самоотрицающие дей- ствия: вокруг оных нафантазировали целую сферу антитез; 5. Спрашивали: в каких действиях человек себя утвер- ждает сильнее всего? На них (половая сфера, алчность, вла- столюбие, жестокость и т. д.) и громоздили принуждение, ненависть, презрение: люди верили, что существуют несамо- стные влечения, поэтому все самостное отвергалось, требовали несамостного. 6. Как следствие — что происходило? Самые сильные, естественные, больше того, единственно реальные влечения загонялись под спуд,— впредь, чтобы счесть то или иное действие похвальным, нужно было в нем наличие подобных влечений отрицать: чудовищная фальсификация in psychologicis1 . Даже всякий вид «самодовольства» можно себе было позволить, лишь превратно перетолковав его для себя sub specie boni
. И напротив: та братия, которая имела свою вы- году в том, чтобы отнять у человека довольство собой (пред- ставители стадного инстинкта, например, священники и фи- лософы), стала изощренно и психологически остроумно до- казывать, насколько неодолимо повсюду вокруг распростра- нилось себялюбие. Христианский вывод: «Все есть грех; и наши добродетели тоже. Абсолютная порочность человека. Альтруистические поступки невозможны.» Первородный грех. Короче: перенеся свои инстинкты в противоположность чисто иллюзорному миру добра, человек кончил в итоге самопрезрением, уверенностью в том, что он не способен к действиям, которые считаются «хорошими», «добрыми». NB. Тем самым христианство знаменует прогресс в пси- хологическом заострении взгляда: Ларошфуко и Паскаль. Оно постигло сущностную однородность человеческих дей- ствий и их оценочное сходство в главном: (все аморальны).
Выводы: существуют только аморальные намерения и поступки; следовательно, так называемые моральные подлежат изобличению в аморальности. Выведение всех аффектов из единой воли к могуществу: по существу. Понятие жизни: в кажущемся противопоставлении («добра и зла») выражаются различные степени силы инстинктов, их временные иерархии, ранжиры, с помощью которых определенные инстинкты держатся в узде или используются. Оправдание морали: экономическое и т.д.
