«Повышенная облачность»

«Фонтан» – фильм, сотканный из красивых фантазий на тему бессмертия. Режиссер, он же сценарист, буквально собрал с миру по серебряной нитке, чтобы усладить зрителей «Фонтана». Начиная от индейцев майя, которым Голливуд в последнее время не дает покоя, кончая Великим Инквизитором, не совсем понятно, зачем вклинивающимся в сюжет. Здесь же и Древо Жизни из Книги Бытия, и элементы восточных медитаций, и фантастические космические явления. Полный набор, полагающийся экзальтированному адепту течения «New Age» – привет Пауло Коэльо и иже с ним. Мозаика, собранная из древних мифов и личных философских построений Аронофски, преподносится в великолепной сверкающей оправе – живописные руины храмовых построек, каменные лестницы, королевские наряды, горящие факелы, подвешенные в воздухе стеклянные светильники, и звезды, звезды, звезды – таинственные и далекие.

Ключевая тема «Фонтана» – поиск Источника Бессмертия (он же Фонтан). Этот поиск ведет главный герой, перемещаясь из эпохи в эпоху. В 16 веке, готовясь к сражению за тайны майя, Томас в образе конкистадора воскликнул: «Я не умру! Ни здесь. Ни сейчас. Никогда!» И действительно, таинство смерти закрылось от него еще на очень долгое время. Аронофски не просто рассказывает сказку. Его фильм – сказка-притча, символическое поучение. Учить этот режиссер мастер, причем его проповеди, как мы знаем по «Реквиему», отличаются резкостью и бескомпромиссностью. Вот и на этот раз – стоит герою безрассудно напиться соком бессмертия, как из его тела с бешеной скоростью начинают прорастать цветы, погребая глупца под зеленым благоухающим ковром. С бессмертием нужно обращаться осторожно, словно советует режиссер. Нужно понять взаимосвязь смерти, жизни, мира и человеческой души, а уж потом пить сок Древа Жизни. В конце концов, герою это удается. И Хью Джекман, обритый наголо и посаженный в позу лотоса, уплывает в черно-золотое сияние, символизирующее, надо думать, нирвану.

Уже в «Пи», которым Аронофски завоевал своих первых истовых фанатов, режиссер замахнулся не на какую-нибудь мелочь, а сразу на сакральное число мироздания. В «Реквиеме» ставки несколько уменьшились (в то время как многократно вырос бюджет), и масштаб идеи сменился масштабом депрессии, распространяемой фильмом. В «Фонтане», если оценивать атмосферу, тоже все далеко не безоблачно, а с точки зрения художественного воплощения – прямо-таки повышенная облачность. Помещенный в прозрачный шар, убивается перед камерой издерганный Хью Джекман, и вздувшиеся вены на его бритой голове совпадают рельефом с ветвями сухого дерева. Но за стенками стеклянной сферы – золотая дымка и бесчисленные созвездия. Зрителю при всем желании не удастся провалиться в болото безнадеги, созерцая все эти сияющие туманности. А они наполняют весь фильм и даже текут через край. К слову сказать, символично не только то, что ищущий бессмертия (не для себя, для любимой) Томас в итоге должен раствориться в умирающей звезде. Символично и то, как создавалась в фильме сама умирающая звезда и все космические пейзажи. Здесь была использована микросъемка химических реакций. Оказывается, микроорганизмы в увеличенном виде становятся похожи на далекие космические объекты, в частности – золотистые туманности. Так что и тут Аронофски остался верен себе, даже на техническом уровне продолжая философствовать: мол, микрокосм заключает в себе макрокосм, великое открывается в малом, и все в таком же духе.

Если отбросить мелочные придирки к философской составляющей фильма и ее откровенно компилятивному характеру, можно смело признать, что «Фонтан» всем берет. Мастерски собраны воедино три разновременные истории, за душу берет игра Джекмана и Вайз, а взгляд готов пресытиться красотой каждого кадра. Даже с учетом трагической биографии главного героя, постоянно теряющего свою возлюбленную, фильм пышет мудрым оптимизмом и даже, можно сказать, дает эффект релаксации. Последнее, однако, в конечном счете выливается в минус картины. Острота «Реквиема по мечте», не смотря на эпизод с пожирающими конкистадора цветами, оказалась полностью утрачена в «Фонтане». Все здесь слишком зыбко и условно, начиная от идеи, кончая космическими пейзажами, и от этого, надо признаться, клонит в сон. Поэтому, когда восторженная Изи оживленно спрашивает у мужа: «Ну и как тебе это?! Смерть – как акт созидания!», хочется вместе с Томом ответить: «Пожалуй, я подожду тебя у выхода».